0

Давайте способствовать прогрессу!

Автор: Editor от 23-01-2013, 19:24

Сергей Щеглов:

Давайте способствовать прогрессу!

Один из старейших журналистов нашего региона 13 января отметил вместе со всеми коллегами свой профессиональный праздник – День российской печати. Сергей Львович прошел серьезную школу жизни, поэтому ему всегда было что сказать своим читателям, и даже в самые суровые времена его слово было честным. Нам, его куда более молодым и менее опытным современникам, есть чему у него поучиться.

Каково было начинать карьеру журналиста в 1937-м? Нужна ли нам сейчас цензура? Стоит ли идти на сделки с совестью? Обо всем этом – в интервью с человеком, который сам привык брать интервью, – с Сергеем Львовичем ЩЕГЛОВЫМ.

 

Из нашего досье

Сергей Львович Щеглов

Журналист, писатель, поэт

Известен под псевдонимом Сергей Норильский

Родился 19 сентября 1921 года в селе Ляхи Нижегородской области. Родители были педагогами. В 1925 году семья распалась. Сына воспитывала мать

С 1926 по 1940 годы жил в городе Муроме

В 1937 году и отец, и мать были арестованы по политическим обвинениям. Отца вскоре расстреляли. Мать умерла в лагере в 1947 году. Реабилитированы посмертно

С 16 лет работал и учился в вечерней школе. Поступил на истфак Московского областного педагогического института. В июне 1941 года был арестован НКГБ СССР по обвинению в создании молодежной антисоветской организации. Виновным себя не признал и после длительного следствия Особым совещанием НКВД был приговорен к пяти годам ИТЛ  

Срок отбывал в Норильлаге. Работал на строительстве горно-металлургического комбината землекопом, каменщиком, взрывником на рудниках, лаборантом на заводе взрывчатых веществ. После освобождения был закреплен на той же работе без права выезда из Норильска

Работая, окончил Всесоюзный заочный политехнический институт, в 1955 году защитил диплом инженера-технолога по химическому производству (жидкого кислорода). Заведовал научно-исследовательской лабораторией, был техноруком, затем начальником завода по производству взрывчатых веществ и кислорода

В 1959-м был реабилитирован за отсутствием состава преступления. Переехал в Тулу. Работал на Новотульском металлургическом заводе начальником участка «Союзкислородмонтажа»

В 1963 году осуществил свою мечту: стал профессиональном журналистом. Член Союза журналистов СССР, России, с 2001 года член Союза российских писателей

Выпустил более 20 книг: историко-краеведческих, литературоведческих, публицистических, документально-мемуарных. Главная тема творчества – политические репрессии в СССР  

Дважды удостоен журналистской премии имени Глеба Успенского, лауреат литературной премии имени Льва Толстого

С 1990 года по настоящее время на общественных началах состоит председателем Тульского областного отделения общества «Мемориал»  

Награжден медалями «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов» и другими, Почетной Грамотой Президиума Верховного Совета РСФСР

 

Человек с политическим клеймом

Вы знаете о печатных СМИ если не все, то многое. Вспомните свой журналистский путь.

Я вступил в Союз журналистов СССР в феврале 1959 года. Это было в Норильске. Работал я тогда инженером на заводе взрывчатых веществ Норильского комбината. Печатался в местных и центральных газетах: «Гудок», «Советская Россия», «Литературная газета». Две ветви журналистики совмещал – производственную, сообщая по заказу центральной прессы о работе Норильского комбината как о форпосте советской индустрии на Крайнем Севере, и, кроме того, как человек, с детства увлекающийся литературой, выступал в качестве литературного критика. Печатал также рассказы, стихи и корреспонденцию в норильских изданиях.

Свою работу журналиста вы начали еще в 1930-х?

Первые мои публикации были в газете «Муромский рабочий» в июне 1937 года. В 1938 году несколько дней поработал в штате, но, поскольку в 1937-м были арестованы по 58-й статье и отец, и мать, меня вскоре попросили оттуда. Продолжал работать как внештатный автор.

Так было до моего отъезда из Мурома в 1940 году, когда я поступил в Московский педагогический институт – тогда он еще не носил имя Крупской. Закончил первый курс 22 июня 1941 года – в день объявления войны. И мы, все комсомольцы института, 23 июня отправились в комитет комсомола и подали заявление, чтобы отправиться на фронт. Мои товарищи по истфаку, как я потом узнал, почти все полегли при защите Москвы в 1941 году… А у меня сложилось иначе. Я ведь был человеком с политическим клеймом, которое не мешало мне быть активным комсомольцем. Считалось, что трагическая судьба моих родителей не должна влиять на мою. Официально это и утверждалось, есть же знаменитые слова Сталина: «Сын за отца не отвечает». Так иногда было и в жизни. Хотя бывало и по-другому: была слежка за такими людьми. И велась она в общем-то за всеми, но за теми, чьи родственники оказались врагами народа, следили особенно тщательно.

Отец работал преподавателем и директором школы в Муромском районе. Мать до революции тоже была преподавателем, но, как человек верующий, на второй год советской власти она отказалась преподавать в советской школе, открыто мотивируя это тем, что она не может учить детей безбожию. Мать арестовали, ей было поставлено в вину, что она воспитывает ребенка в антисоветском духе. Конечно, не всех верующих подвергали репрессиям, но активно верующих причислили к врагам народа. Мать моя получила за это 10 лет лагерей и в 1947-м там и умерла.

Отец же, хотя и был сыном священника, в отличие от моей матери стал атеистом. На этой почве они и расстались, а затем у отца сложилась другая семья. Да и арест его был связан с другими причинами. С нами же он отношений не поддерживал, и я узнал, что он расстрелян, и тоже по 58-й статье, много лет спустя, уже в наше время, когда познакомился с его делом в архиве КГБ. История ареста моего отца была связана с тем, что на него написали донос. Отец был одним из немногих грамотных людей в колхозе, его избрали в ревизионную комиссию. И он не стал покрывать воровство председателя. Тот получил за это три года, вернулся и сказал: «Ну, Лев Львович, ты меня на три года посадил, а уж я тебя посажу как следует!» И на отца пошли доносы. Это был разгар репрессий в 1937 году. Его арестовали. И такое на него наговорили, что его вскоре расстреляли. Я же об этом узнал только 30 лет спустя… Даже когда его реабилитировали в 1959 году, мне выдали справку, что он якобы умер в 1942 году в лагере. А на самом деле был расстрелян 8 сентября 1937 года – через месяц после ареста.

Такова была подоплека моей собственной судьбы. И это все сказалось на том, что меня вместо защиты Родины отправили на Лубянку. Обвинили в антисоветской агитации, припомнили все мои высказывания (еще из Мурома), критические замечания, дружбу с ребятами, которые были смелыми людьми. Все это доносилось куда надо, были осведомители, и все это составило мое дело. Меня не судили, а провели Особое совещание. Год длилось следствие. Мне удалось выдержать все это и не признать вину. И Особое совещание в 1942 году определило мне пять лет лагерей.

В августе 1942-го я оказался в Норильске. Сначала были общие работы, а потом меня отправили в лабораторию по изучению взрывчатки, и я работал на рудниках взрывником. После освобождения в 1946 году поступил во Всесоюзный заочный политехнический институт на химфак. После его окончания стал химиком-технологом. Продолжал работать на этом же заводе, и в 1956-м стал там начальником. Как только я вышел из лагеря, начал активно работать в местной газете внештатно. А в 1959 году меня приняли в Союз журналистов СССР.

У меня сложилась семья, родилось трое детей. Жена тоже была журналисткой. В 1961 году я уехал из Норильска и нашел пристанище в Туле. А в 1963-м расстался с инженерной работой, был принят в газету «Коммунар» и стал профессиональным журналистом, где и проработал 24 года – до выхода на пенсию. Но и после этого продолжал печататься.

В 1991 году, когда образовались «Тульские известия», меня пригласили сотрудничать. И я вместе с Александром Ермаковым, Тамарой Пузановой и другими делал первые шаги в этой газете. И проработал там до 1997 года, когда сменилось руководство. Вместо нашего первого губернатора Николая Севрюгина пост занял Василий Стародубцев. Он поставил другого редактора. Изменилась политика, поменялось и отношение ко мне. Злые языки наговорили, что я настроен против Стародубцева. Хотя я против него никогда не выступал, наоборот, с большим уважением к нему относился. Но мне предложили покинуть пост. С тех пор я занимаюсь только делами общества «Мемориал», которыми начал заниматься еще в 1989 году – с момента образования. Продолжаю, конечно, печататься как журналист и занимаюсь своими литературными делами.

 

Свобода слова. Без цензуры

Как менялись газеты за все эти годы, их содержание?

Коренным образом! Перелом произошел, конечно, после смерти Сталина в 1953 году и особенно после ХХ съезда КПСС. Вскоре после него меня, как и многих других, реабилитировали и вскоре предложили вступить в партию, и я не отказался: я не отказывался и никогда не откажусь от своих убеждений, что будущее – за коммунизмом!

Исторические события складываются иначе, чем мы предполагали. Никто из нас не ожидал распада Советского Союза. Почему он произошел, особый вопрос, и по-разному люди смотрят на это. Я считаю, что СССР мог бы существовать и дальше и выполнять свою роль форпоста в построении нового мира – социалистического строя с переходом его в коммунизм. Но те колоссальные ошибки, которые были допущены руководителями партии, не говоря уже о преступлениях, которые были совершены на протяжении всего пути, не позволили это сделать.

Я еще мальчишкой начал изучать «Капитал» и другие работы Маркса и Энгельса. Уже тогда в душе не принимал методы насилия как единственные методы построения нового общества, но вынужден был с этим мириться, поскольку так было написано в программе комсомола, а потом – партии. Но я всегда испытывал чувство противоречия, будучи убежденным, что методы бескомпромиссного насилия ни к чему хорошему не приведут. Чего это стоило, мы знаем: страшные жертвы Гражданской войны, коллективизации, репрессии, войны. Трагические ошибки! Насилие идеологии: вы знаете, чем кончалось малейшее несогласие с идеологией партии. Это же было ужасно!

В ваше время цензура сильно мешала?

Очень сильно! У меня с ней часто возникали конфликты. Приходилось выполнять требуемое. Многое острое, что я тогда писал, цензуру не прошло.

А как вы относитесь к разговорам о том, чтобы вернуть цензуру?

Что такое цензура, вспомните? Цензорами были такие классики, как Гончаров, Тютчев. Они тоже служили самодержавию. Так что цензура цензуре рознь. Но если говорить о цензуре, которая существовала 70 лет в Советском Союзе, то она превзошла во много раз цензуру царской России. Так что вернуть ее в том виде – избави Бог! Но, с другой стороны, есть вопросы морали, нравственности: кто их защитит? Необходимо оградить людей от распада, ведь то насилие, которое происходит в развитых странах, случается из-за того, что ребенок с детства воспринимает насилие как нечто естественное. Нужно защитить нравственность. И журналист находится как раз на передовой!

А сейчас есть настоящая свобода слова?

Сейчас можно говорить то, что думаешь, и не испытывать страха. Вы можете мне назвать кого-то, кто в последние годы понес наказание за свои политические высказывания, мировоззрение? Вот недавние события на Лубянской площади: несмотря на мороз, собралось несколько тысяч человек, задержали 40 человек и тут же отпустили, причем даже рьяных оппозиционеров.

Недавнее обращение Путина к парламенту меня устраивает, правда, не по всем пунктам. У меня, как и прежде, есть свои взгляды. Например, зачем было принимать закон об иностранных агентах? Опять запахло 37-м годом. Сам же Владимир Владимирович сказал, что такое не должно повторяться. Более того, процитировал Солженицына, сослался на высказывания философа Льва Гумилева – сына Николая Гумилева и Анны Ахматовой, с которым, кстати, я был в лагере в Норильске.

Так что, вопреки мнению многих, мы идем по демократическому пути. Правда, теперешняя оппозиция, которая и должна быть в условиях демократии, меня не устраивает. Из всех оппозиционных направлений мне ближе всего «Яблоко». Но и тут у меня есть серьезные разногласия с Явлинским. Несмотря на то, что по возрасту мне пора бы примириться с действительностью, я остаюсь человеком, у которого есть свои взгляды, своя позиция…  

 

От папируса к электронике

Вы отмечаете День российской печати?

Раньше День советской печати был 5 мая, в честь создания в 1912 году газеты «Правда». Отмечаю и ту, и другую дату. Как может быть иначе – это мой день!

Я многое из прошлого не отвергаю, и прежний день печати – один из знаменательных дней. Газета «Правда» сейчас – орган крупнейшей оппозиции. Вот с политикой Зюганова, его программой я решительно не согласен. Она может привести нас в случае осуществления к новой революции. В этом вопросе я вполне разделяю точку зрения Путина, что лимит революций Россия уже исчерпала. Ничего хорошего из этого не выйдет. Как бы то ни было, а мир сейчас изменился. Революции происходят в других странах, и это опять-таки подтверждает марксистскую теорию, что человечество развивается неравномерно. Есть развитые страны с устоявшейся демократией. Правда, и при ней происходят страшные вещи. Надо говорить о том, что человечество находится на стадии развития, насыщенной противоречиями.

Но при всей сложности того, что происходит в мире, я убежден, что человечество движется к разумному построению своего сообщества. Только достигается это сложно, да и не скоро мы этого достигнем. В результате многих раздумий я пришел к мысли, что ближе всех к истине из мыслителей нашего времени находится Лев Толстой. Он против насилия, он это взял у Христа. Он очистил учения Христа от всех наслоений, которые присвоила церковь. Выход в том, что предложил Христос в первоначальном своем значении, неискаженном. Когда Льву Николаевичу говорили, что жить по заветам Христа невозможно, он отвечал: «А вы попробуйте!»

В день печати эти все мысли очень своевременны.

Каковы принципы журналиста?

Во-первых, журналист должен быть настоящим общественным человеком. Для него общественные интересы должны стоять на первом месте, ни в коем случае не личные: не интересы карьеры, обогащения, гонораров. Он не должен поддаваться давлению властей. Хотя кто не поддавался этому? Но были люди, которые устояли: вспомним нашу российскую журналистику, литературу – Белинского, Герцена, Чернышевского… Но были и другие, которые поддавались, даже среди классиков. Власть и журналистика, власть и пресса – тема глубокая. Но настоящий журналист все же должен чувствовать себя независимым от власти.

Вам это удавалось?

Я думаю, что удавалось, потому что я никогда ничего не печатал против своей совести. Были ошибки, были явления, когда мне казалось, что с чем-то можно примириться. Потом я узнал многое, чего не знал в то время. Поэтому не могу сказать, что все, что я печатал, так уж безукоризненно. Большая часть моих произведений не опубликована, и именно по этой причине, что я не мог продвинуть в печать все, что хотел.

С развитием Интернета печатные СМИ станут не нужны и «умрут»?

Да нет, конечно! Но развитие Интернета – прогресс. Как в свое время переход от глиняных табличек к папирусу, от рукописных книг к книгопечатанию. Прогресс не стоит на месте, его не остановишь. Думаю, книга видоизменится, но не исчезнет. Давайте способствовать прогрессу в меру наших сил!

 

Беседовала Юлия КОПЫТОВА

Категория: Журнал "Тульский ARSENAL" » Интервью

Уважаемый посетитель, просим Вас соблюдать правила нашего сайта.(регистрация необязательна)
Вопросы и предложения направлять по адресу: 71info@mail.ru